Последнее время всю историю Второй мировой войны пытаются подменить мифом "холокоста". На первый взгляд, многие статьи на сайте не имеют отношения к этому пропагандистскому мифу, суть которого заключается в подмене страданий сотен миллионов европейцев еврейскими страданиями, перевирании и выпячивании одних исторических фактов и игнорировании других. Однако, история не состоит из отдельных и изолированных явлений, поэтому все исторические факты необходимо рассматривать в их взаимодействии. Ревизия "холокоста" направлена на уточнение исторических фактов и создание сбалансированной картины происходивших событий. Чем более полной будет такая картина - тем меньше в ней места останется мифам "холокоста"..

Крым

Россия навеки покрыла себя позором, подло ударив в спину только что освободившейся от криминального режима разграбленной и ослабленной Украине. Оккупанты, вон из Крыма!

Всеобщая декларация прав человека

Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ.
Статья 19 Всеобщей декларации прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года)

27.11.2013

Московский потоп осенью 1941 года

Взорванный шлюз на канале Москва—Волга
К концу ноября 1941 года немцы практически окружили Москву. На западе были взяты Можайск, Нарофоминск, Малоярославец. С юга наступала 2-я танковая армия Гудериана. 53-й армейский корпус двигался к Серпухову, окружая с севера Тулу, на подступах к которой стояла дивизия Штеммермана. 17-я бронетанковая дивизия 24-го корпуса выдвигалась к Кашире, а войска 47-го корпуса вели бои на подступах к Рязани.

Уже под парами стоял литерный состав, готовый отвезти Сталина на безопасное расстояние от фронта в Куйбышев. Гудериан получает приказ двигаться в направлении Горького, замыкая кольцо окружения вокруг Москвы с юга в районе Петушков. Однако когда он подошел к Коломне, наступление захлебнулось.

И что странно: еще не подошли к Москве сибирские дивизии, а Сталин уже перебрасывает войска с севера Подмосковья на юг. Хотя только что командующий Западным фронтом Георгий Жуков просил Верховного о подкреплениях на севере, на линии Крюково-Рогачево.

При этом на севере Подмосковья, несмотря на оголенный фронт, никакого движения не происходит. Группой армий «Центр» под командованием фельдмаршала фон Бока давно взят Калинин, стоит сорокаградусный мороз, свободен ледяной покров Московского моря (Иваньковское водохранилище), никаких войск на противоположной стороне Волги у Калининского фронта практически нет.

Войска фон Бока стоят на линии Клин-Рогачево-Дмитров и дальше не двигаются. Стоят как заколдованные, несмотря на то, что боестолкновения происходят только в двух точках: у деревни Крюково (Зеленоград) и около Яхромы, где танковым армиям противостоит лишь отдельный бронепоезд №73 войск НКВД и бойцы 20-й армии генерала Власова.

На Волоколамском направлении немцами преодолен рубеж Дубосеково, но танковые дивизии 46-го корпуса тоже не идут к Москве по Волоколамскому шоссе! Тяжелая артиллерия 2-й бронетанковой дивизии 4-й армии вермахта стоит в Красной Горке (22 км от Кремля). Артиллеристы рассматривают в бинокль центр столицы, но дальше тоже не двигаются, хотя никакого фронта уже нет. Местные жители спокойно идут в сторону Москвы, садятся в автобус у лианозовских бараков Кропивницкого (станцию метро «Алтуфьево» еще не построили) и едут в центр – сообщать о тяжелых орудиях противника, направленных на Кремль.

Сталин, кстати, к концу ноября уже не думает о переезде в Куйбышев, за Волгу.

Стена

Есть во всей этой ситуации что-то мистическое. Словно Сталин выстроил какую-то непроходимую стену на северо-западе Подмосковья. Но «стена» эта была настолько секретной, что до сих пор в официальной советской историографии о ней нет ни слова. Возникла она чуть ли не мгновенно. Потому что случайные появления солдат противника на территории Москвы все же происходили.

– Наше здание находится на самой высокой точке холма у 8-го шлюза канала, откуда видно далеко вокруг, – рассказывает ветеран управления канала «Москва-Волга» (сейчас – ФГУП «Канал имени Москвы») Валентин Барковский. – Помню, сотрудники, работавшие еще с войны и дежурившие тогда на крыше, рассказывали, как немецкий танк остановился на Сходненской улице, на Западном мосту через Деривационный канал (между нынешними станциями метро «Тушинская» и «Сходненская». – И.К.). Открылся люк, из которого выглянул офицер вермахта с полевым блокнотом, огляделся вокруг, что-то записал в блокноте и уехал в сторону Алешкинского леса.

Другое появление немцев в Москве – 30 мотоциклистов в километре от станции метро «Сокол». Мотоциклисты ехали по Ленинградскому шоссе. Два пулеметчика на мосту, названном позже мостом Победы, приняли неравный бой и остановили нападавших.

– Ехали мотоциклисты со стороны Химок, – вспоминает тот эпизод Валентин Барковский. – Предыдущий мост (через канал) они миновали благополучно (погода была нелетная, и замерзшие солдаты гоняли мяч на берегу канала).

Но как тот единственный взвод попал туда, если фронт держался у деревни Крюково? Случайно прорвались сквозь какую-то «стену», возникшую на пути 5-го бронетанкового корпуса СС, подходившего к Москве по Волоколамскому шоссе после боев у разъезда Дубосеково?

Стена действительно возникла моментально. То была стена из… воды. Потоки воды из Истринского водохранилища, смывшие не только наступавшие танки и пехоту 52-й армии, но и многочисленные деревни вдоль реки Истры, густонаселенные кварталы на окраине города Истра, в поселке Павловская Слобода. На бревнышки разлетались хрупкие крестьянские избушки, унося с потоком стариков, женщин и младенцев. Разлетались в щепки рабочие бараки в Павловской слободе. Чудом уцелевшие домики оказались затопленными водой с густой ледяной крошкой и осколками больших льдин.

Ужасная картина не вошла в опубликованные мемуары советских военачальников. Подробности остались лишь в единственном секретном издании «Разгром немецких войск под Москвой» под общей редакцией маршала Шапошникова, подготовленного Генштабом Красной армии и выпущенный Воениздатом НКО СССР в 1943 году. В послевоенные годы гриф «секретно» был снят и заменен на другой – «для служебного пользования». Секретное издание пролежало в спецхране до 2006 года.

Вот скупые описания возведения «стены». Пишет маршал Шапошников:
«24 ноября немцы вплотную подошли к рубежу Истринское водохранилище, река Истра. С приближением немцев к этому рубежу водоспуски водохранилища были взорваны (по окончании переправы наших войск), в результате чего образовался водяной поток высотой до 2,5 м на протяжении до 50 км к югу от водохранилища. Попытки немцев закрыть водоспуски успехом не увенчались».
Вероятно, танки на Сходненской и взвод на Ленинградке – как раз те, кто успел проскочить до взрыва плотины.

Маршал Шапошников поскромничал насчет высоты водного потока. Уровень Истринского водохранилища – 168 м над уровнем моря. Течение реки Истры за плотиной находится на урезе в 143 метра, в Павловской Слободе – 134 метра. Напор огромного объема воды шел, как пишет Шапошников, на 50 километров, то есть до Москвы-реки (уровень которой при впадении Истры, чуть выше Рублевской плотины, составляет 124 метра). Таким образом, высота потока, смывавшего все на своем пути, составляла не менее 25 метров (заряд был заложен в основание водоспусков, затронув и так называемый мертвый объем, который остается в водохранилище при плановых весенних сбросах паводковых вод). Если учитывать падение потока до Москвы-реки, суммарный напор достигает сорока метров.

Но взрыв плотины имени Куйбышева (так называется плотина Истринского гидроузла) все же не объясняет стояние немцев к северу от Москвы, когда все резервы Ставки были брошены на юг, против армии Гудериана. Скудные сведения о событиях, последовавших за взрывом 24 ноября на Истре, упоминавшиеся в той же книге под редакцией маршала Шапошникова, исследования немногочисленных энтузиастов (Валентин Барковский, Михаил Архипов), свидетельства оставшихся в живых очевидцев позволяют составить из мозаичных осколков более или менее стройную картину происходившего.

Выглядит она примерно так:


Затопить вместе с населением

– Товарищ Сталин, фон Бок наступает по всему фронту. Взят Калинин, Клин. Танки – в Рогачеве, мы оставили Яхрому! – докладывает Верховному командующий Западным фронтом Георгий Жуков. – Сибирские дивизии подойдут к Загорску (Сергиев Посад. – И.К.) только через неделю. Еще столько же времени уйдет на их развертывание по фронту. На Западном фронте срочно нужны пополнения.

– Успокойся, товарищ Жуков! – ласково говорит Верховный главнокомандующий. – Вот тебе в подкрепление два бойца! Знакомьтесь: товарищ Федоров, товарищ Фрадкин. Ладно, вот тебе, товарищ Жуков, еще один боец – товарищ Жданов. Почти что наш ленинградский полководец. Только на этот раз Владимир Сергеевич.

Жуков стоял, ничего не понимая и не зная, как реагировать на шутку Верховного. Но Сталин не шутил. Он вызвал к себе начальника Иваньковской ГЭС Георгия Федорова, главного энергетика канала «Москва-Волга» Бориса Фрадкина и главного инженера Владимира Жданова.

– Если быстро сбросить воду Иваньковского водохранилища, лед будет проламываться и ледяная поверхность будет непроходимой не только для танков, но и для пехоты противника! – начал докладывать Федоров. – Вода уйдет быстро. Напор – 12 метров. У Калинина – 124 метра, ниже плотины – 112.

– Сбрасывая воду с подмосковных водохранилищ – Икшинского, Пестовского, Пяловского, Пироговского, Клязьминьского, Химкинского, мы таким же образом взломаем ледяной покров по всему зеркалу воды и обеспечим непроходимую для противника полосу от Дмитрова до северной границы Москвы, – поддержал коллегу Жданов.

– Куда будете сбрасывать воду? В Москву? – со зловещим прищуром оборвал его Верховный.

– У нас есть Яхромский водосброс. На реке Волгуше, это приток Яхромы, – подходя к карте, объясняет Жданов. – Если открыть тут заслонки, вода пойдет в пойму Яхромы. Напор еще больше, чем на Волге. Уровень водохранилищ – 162 метра, а в долине Яхромы – 117. Но здесь, правда, стоят еще две плотины: Яхромского гидроузла, Икшинского...

– Плотины работают на подъем волжской воды. К сожалению, связь с нижним бьефом – только через насосы водоподъема, – вступает в разговор Борис Фрадкин. – Но если мы откроем заслонки, насосы будут работать в генераторном режиме, пропуская воду в обратном направлении. Вода пойдет вниз из водохранилища, возвращая в энергосистему электроэнергию, затраченную на их подъем. Если открыть сразу обе створки четырех шлюзов, поток усилится.

– Так вода уйдет в Яхрому? Значит, река разольется и будет берьером для танков фон Бока? – улыбаясь в усы, Сталин подходит к карте. – А вот у Иваньковской плотины канал пересекает еще одна река – Сестра, так? Можем мы воду из Иваньковского водохранилища направить туда? Чтобы немцы не прошли дальше Рогачева?

– Река Сестра проходит в трубе под каналом и впадает в Волгу ниже Иваньковской плотины, – вновь вступают в разговор Фрадкин и Жданов. – В канале есть донные отверстия, предусмотренные для осушения канала между заградворотами, в ремонтных целях. Если запереть трубу и открыть донные отверстия, вода поднимется, дойдет до Рогачева и затопит все пространство от Иваньковского водохранилища до Яхромы. Но затворы есть только в западной части трубы.

– Сколько времени потребуется, чтобы поставить новые затворы? – спрашивает Сталин.

– Если напрячь все имеющиеся силы и нам будет оказана помощь со стороны инженерного управления фронта, за неделю, думаю, управимся, – предполагает Жданов.

– Через два дня все должно быть готово! – говорит Сталин. – Предупреждаю: вся операция должна проводиться в обстановке строгой секретности. О ней должны знать только те, кого она касается напрямую. Непосредственные исполнители не должны быть информированы о целях операции.

– Но, товарищ Сталин, – перебивает Верховного командующий Западным фронтом. – Мы же должны эвакуировать население из зоны затопления!

– Чтобы информация просочилась к немцам? И чтобы они послали к тебе свою разведроту? Это война, товарищ Жуков! Мы сражаемся за победу любой ценой! Я уже отдал приказ взорвать Истринскую плотину. Даже свою дачу в Зубатове не пожалел. Ее тоже могло волной накрыть.

Спасенные и спаситель

Операция действительно проходила в обстановке строгой секретности. Вот что рассказывает потомственный житель поселка Фабрики 1-го Мая под Дмитровым Алексей Корнилов.

– Наш поселок построен для работников местного торфопредприятия. Хилые щитовые дома, жители которых в момент наступления немцев спрятались в единственном кирпичном сооружении – в подвалах картофелехранилища.

Алексей Корнилов ведет рассказ, который в детстве ему передала бабушка Пелагея Ивановна.

Приоткрыв дверь картофелехранилища, щуплый голубоглазый мальчишка в немецкой форме и с фонариком в руке с удивлением оглядел женщин с детьми, спрятавшихся в подвале чудом уцелевшей «высотки», по которой до этого нещадно била немецкая артиллерия.

– Хохе! Хохе! Фойер! – размахивая руками в сторону высокой трубы картофелехранилища и нещадно жестикулируя, объяснял мальчишка перепуганным бабам их опасное положение. Мол, высокое сооружение, опасно, по нему стреляют. И продолжал: – Ватер! Ватер! Капут!

Выглянувшие из картофелехранилища женщины не поверили своим глазам. В разгар сорокаградусной зимы на протоках торфоразработок в пойме Яхромы разыгралось половодье. Бурные потоки с разломанными льдинами затопляли все вокруг.

– По всем протокам вода поднималась все выше, – вспоминала бабушка Алексея Корнилова. – Еще мгновение, ледяная вода пошла бы в подвал картофелехранилища.

Женщины с нехитрой поклажей, с детьми на руках выбирались из подвалов картофелехранилища, поднимаясь на насыпь дороги, что вела в сторону Дмитрова. О том, чтобы вернуться в свои дома, которые постепенно скрывались под водой, не могло быть и речи. В это время начался обстрел со стороны канала. Кто-то из женщин соорудил белый флаг из куска простыни (чтобы свои не подстрелили). Немцы торопились уйти на линию своих укреплений на противоположном берегу разливающейся Яхромы.

– Идти было тяжело. Бабушка шла с двумя детьми, третий – еще ребенок (моя мама) – на руках, – продолжает свой рассказ Алексей Корнилов. – Бабушка остановилась и решила разгрузить свою поклажу. Вспомнила летние башмачки у того мальчишки, который спас им жизнь, подбежала и отдала ему пару валенок.

– Данке, муттер! – прокричал уходящий из-под обстрела молодой белобрысый солдат.

Жители многих сел и поселков в долине Яхромы и Сестры вспоминать подобные истории уже не могут. Потому что вспоминать некому. Многие деревни были затоплены полностью. Особенно те, которые расположены в пойме Яхромы – между многочисленными протоками мелких каналов местных торфопредприятий. Некоторым, правда, повезло. Жителей Лугового поселка спасли стены и башни старинного Николо-Пешношского монастыря (там сейчас размещается психоневрологический интернат №3 г. Москвы).

Название села Усть-Пристань, стоящего на самом берегу «стрелки», в месте впадения Яхромы в Сестру, говорит о судоходном прошлом этих рек. Об этом вспоминает Галина Сиднева.

– Раньше жители и нашего села, и многих окрестных лесных сел занимались судоходным промыслом, – начинает, не спеша, Галина Михайловна. – Работали на мельницах, на старых деревянных шлюзах, доходивших до Сенежского озера, до Екатерининского канала, соединявшего Волгу с бассейном Москвы-реки. Когда река оказалась запертой трубой под новым каналом, по трубе даже на лодках стало трудно проезжать. Так что к войне у многих и лодок не было.

Сама Галина Михайловна уцелела после той сталинской операции, так как оказалась в другой деревне, которая не вошла в зону затопления.

Ее двоюродный брат Василий Сиднев тоже пережил войну. Служил в отряде зенитчиков в Лианозове.

– О страшном затоплении мне многие рассказывали, – вспоминает Василий Иванович. – Но приговаривали, что это – военная тайна.

– А чем вы занимались в Лианозове? – спрашиваю я.
– Ловили парашютистов. Очень много было диверсантов, которые пробирались пешком.
– Как пешком? Через линию фронта?
– Да не было здесь никакой линии фронта. Немец с крупнокалиберной артиллерией на Красной Горке стоит, а мы на другом берегу – с одним пулеметным расчетом.

Как бы то ни было, ценою многочисленных жертв среди мирного населения в десятках поселков и деревень Сталину удалось многое. Ему удалось, не обладая никакими резервами, сократить зону боестолкновений на Западном фронте практически до двух небольших точек – у деревни Крюково и на Перемиловских высотах, где немцев, пытавшихся прорваться через канал, сдерживал случайно оказавшийся там отдельный бронепоезд №73 войск НКВД. Бронепоезд шел из Загорска к Красной Горке (где уже выставлялась дальнобойная артиллерия, направленная на Москву), но застрял у станции Яхрома после взрыва моста через канал. Пока не была сформирована 1-я ударная армия Кузнецова, немцев на Перемиловских высотах (между Яхромой и Дмитровым) сдерживали бойцы 20-й армии под командованием генерала Андрея Власова. А монумент на Перемиловских высотах – единственный в России, где выбито имя этого генерала, который после окружения 2-й ударной армии Волховского фронта повернул оружие против Сталина.

По данным исследователя Михаила Архипова, в результате сброса вод Иваньковского водохранилища подъем уровня Яхромы составил четыре метра, а уровень Сестры поднялся на целых шесть метров. В таком случае в зоне затопления оказывалось более тридцати деревень и множество мелких населенных пунктов торфопредприятий, дома которых стояли непосредственно на урезе вод. Если вспомнить, что высота крестьянской избы с крышей не превышает четырех метров, а все вокруг было покрыто ледяной водой с осколками мелкого льда, то легко представить себе количество жертв. Не меньше (если не больше) их было и после взрыва плотины имени Куйбышева на Истринском водохранилище. Впрочем, другой исследователь, Вален­тин Бар­ковский, считает, что зона затопления реки Сестры могла быть гораздо меньшей. Слишком мало было времени, чтобы сварить заслонки на Восточном портале трубы под каналом. Возможно, наспех сваренные щиты не выдержали напора волжской воды, и потоки, сбрасываемые из канала через заслонки, сразу уходили в Волгу. Поэтому и многие деревенские дома на берегу уцелели.

Об исполнении доложено

К сожалению, технические архивы канала не сохранились. Были уничтожены в эвакуации, в Ульяновске, при загадочных обстоятельствах. Известно лишь, что руководители Большеволжского участка канала Василий Некрасов и Яхромского Дмитрий Агафонов отчитались по инстанции о выполнении задания. Если что-то и не получилось, могли об этом умалчивать (результат невыполнения указаний Верховного предсказуем). Одно можно сказать точно: водосброс через Яхрому позволил понизить уровень и взломать лед на всех шести подмосковных водохранилищах (так же, как и на Иваньковском).

Независимо от точки подъема на трубе под каналом, последствия затопления были чудовищными. Как во время памятного весеннего паводка на Лене (когда был затоплен город Ленск), с той лишь разницей, что все происходило в сорокаградусный мороз.

– Люди могли гибнуть, даже если дом чуть подтоплен, – говорит профессор-реаниматолог Фарит Галеев. – Стоит человеку в сорокаградусный мороз полчаса простоять по колено в воде, он уже труп.

Когда я беседую на эту тему с профессиональными военными, мне часто говорят, что педалировать тему гибели гражданского населения не имеет смысла. Мол, гибель мирного населения неизбежна. Из 27 миллионов жертв войны почти две трети находятся за пределами штатной численности РККА. Штурм любого села – это артобстрел, в котором гибнут прежде всего жители этого села.

Скан с сайта "Подвиг народа"


Смерть без шлюзов

Когда я пытался выяснить зону затопления (и ориентировочное количество жертв) у старых жителей села Карманова, расположенного на реке Сестре, они обратили мое внимание на совершенно другие жертвы.

– Видите тот холм? Там просто скелеты внавалку! – мне показывают на небольшой холмик на берегу Сестры. – Там лежат каналармейцы.
– Красноармейцы?
– Нет, каналармейцы!

Жертв строительства этого канала, построенного незадолго до Великой Отечественной, вполне можно причислить к жертвам обороны Москвы. Тем более, что число погибших здесь на порядок превышает количество жертв сталинских затоплений осени 1941 года. Историки оценивают количество погибших каналармейцев как минимум в 700 тысяч человек (многие придерживаются оценок в полтора миллиона).

Жизнь заключенного «на общих работах» редко продолжалась более шести месяцев. Каждый лагерь, каждая «подкомандировка» (как в том же Карманове на берегу Сестры) окружена огромными рвами с могилами погибших зэков. Выжить могли только «козлы» (сотрудничавшие с администрацией и пролезшие на административные должности), стукачи и «придурки». Так называли тех, кто устроился на хлеборезку, кухню, на должность киномеханика. Или музыкантом в оркестр. В новом документальном фильме «Из воды и водою, или частная тюрьма для воды» (режиссер – Антон Васильев) есть потрясающий кадр: умирающие зэки бегут с тачками, а на парапете строящегося шлюза играет духовой оркестр – чтобы веселее было умирать. И названия сохранившихся поселков соответствовали темпам гибели от изнурительного труда: Темпы, Соревнование, Каналстрой, Трудовая-Северная…

В Москве массовые захоронения находятся там, где больше всего погибало зэков: вокруг шлюзов канала «Москва-Волга». Мало кому известные захоронения расположены в Нижних Мневниках, у 9-го шлюза (за нынешним рестораном «Ермак»), в парке «Покровское-Глебово», между 7-м и 8-м шлюзами, на берегу речки Химки.

На строительстве 10-го шлюза, в Перерве, было два отдельных лагеря: один – для священников, другой – для «шпионов», в основном сотрудников Коминтерна. Лагерь для «шпионов» располагался на нынешней улице Гурьянова (неподалеку от дома, взорванного осенью в 1999-го). Второй – для священников – ниже по течению, на другом берегу Москвы-реки, у восточного входа в парк «Коломенское». Хоронили зэков на нынешней Коломенской набережной, у верхних ворот 10-го шлюза. Впрочем, погибающих было так много, что все окрестные рвы в Коломенском были заняты трупами. Речники рассказывают, что после каждого весеннего водосброса скелеты зэков можно увидеть на обнажающихся склонах парка «Коломенское».

Жители подмосковного поселка Летчик-Испытатель (около 6-го шлюза) рассказывают, как прошлым летом «новые русские», завладев бывшим колхозным полем с могильным курганом, по ночам тайно хоронили трупы, обнаруженные при строительстве фундаментов под коттеджи.

Через два года после начала строительства канала был издан приказ №359 от 03.07.1934 по Дмитлагу (так назывались подразделение ГУЛАГа, в ведении которого находился «Волгострой», позднее переименованный в «Каналстрой»). Вот что там написано по этому поводу: «Вопросу отвода участков под захоронения со стороны начальников строительных районов и участков не уделяется должного внимания, участки под кладбища занимаются произвольно, без учета охранной зоны канала и расположения водоисточников, кладбища не окопаны, не обнесены изгородью, захоронения трупов производятся небрежно, особенно в зимнее время».

В приказе говорилось, в частности, о захоронениях в Южном строительном районе на Никольском и Щукинском участках. Речь идет о шлюзах №7 и №8. Никольский участок – это район нынешнего Никольского тупика (дамба через речку Химку у 7-го шлюза), а Щукинский – участок у 8-го шлюза (бывшая деревня Щукино, располагавшаяся на месте нынешнего жилищного комплекса «Алые паруса»).

Приказом №359 было предписано «в месячный срок оформить захоронения, выполняя их, по возможности, на гражданских кладбищах, а самостоятельные кладбища открывать только в крайних случаях, согласовывая их с начальниками санитарных отделений лагерей и гражданскими органами санитарного надзора». Однако умирающих зэков было так много, что ни о каких «гражданских кладбищах» не могло быть и речи. Тогда возникла и другая практика (позднее воспроизведенная при строительстве таджиками модных элитных новостроек – о чем говорилось в том же фильме «Из воды и водою, или частная тюрьма для воды»): погибающих и умиравших зэков замуровывали в бетонные основания шлюзов. Естественно, и случайно упавших со строительных лесов никто не поднимал. Медленно погибали, затягиваемые жидким бетоном (в литературе описан подобный случай на строительстве шлюза №3 в Яхроме).

О том, что это отнюдь не досужие байки, говорят свидетельства строителей, недавно прокладывавших две новые нитки тоннелей Волоколамского шоссе под каналом между 7-м и 8-м шлюзами и строивших транспортную развязку на пересечении улицы Свободы и Волоколамского шоссе. Они сталкивались и с огромными рвами, внавалку заполненными скелетами (при строительстве опор эстакады), и с замурованными в основание канала трупами (при строительстве новых тоннелей под каналом).

Когда, зная обо всем этом, едешь по тоннелю, углубляющемуся с каждым зигзагом, кажется, что тоннель спускается в ад.

Потоп, которого не было

Справедливости ради надо сказать, что затопление населенных пунктов в Подмосковье было не единственным в истории Второй мировой. Другой случай представлен в киноэпопее «Осво­бождение» Юрия Озерова. Как бы ни относиться к этому пропагандистскому творению, одна из финальных сцен этого фильма просто потрясает. Та сцена, в которой по указанию агонизирующего фюрера были открыты заслонки шлюзов на Шпрее, чтобы русские разведроты не добрались до подвалов рейхсканцелярии.

Вода сквозь открытые заслонки устремилась по тоннелям метро и городских электричек, затопляя на своем пути все станции, которые использовались жителями Берлина в качестве бомбоубежищ. В фильме мы видим подземную станцию городской электрички (S-бана) «Унтер-ден-Линден» в непосредственной близости от Рейхстага. Вода, хлынувшая по тоннелям, стремительно прибывает, а недавние враги – советские и немецкие солдаты – вместе спасают раненых и, выстраивая оцепление, выводят из затопленной станции женщин и детей (именно в этом эпизоде гибнет под водой один из главных героев фильма в исполнении Николая Олялина).

Еще худшая участь ждала Москву. Если бы с запасных путей станции Москва-Рязанская-товарная ушел спецпоезд в Куйбышев (Самару) с единственным пассажиром и его челядью, в Москве с приходом противника взорвали бы Химкинскую плотину, которая отделяет акваторию Химкинского водохранилища от вытекающей из него через парк «Покровское-Глебово» речки Химки. Уровень водохранилища – 162 метра, уровень Москвы-реки в центре Москвы – 120 метров. Сорокаметровый напор с объемом воды шести водохранилищ от Москвы до Икши смел бы все на своем пути, уничтожая все здания и сооружения вместе с их обитателями на протяжении десятков километров.

– Мы с вами сидим на третьем этаже в здании на самой высокой точке холма, – рассказывает бывший начальник управления Канала им. Москвы Иван Родионов. – Расчеты показывают, что поток воды дошел бы здесь до уровня третьего этажа, а верхние этажи многих высотных зданий в центре Москвы стоят на гораздо низшей отметке.

– А Кремль?

Родионов только разводит руками.

После войны идею затопления столицы России стали приписывать Гитлеру. У московского драматурга и режиссера Андрея Вишневского появилась даже пьеса «Moskauersee» о жизни в послевоенной Москве (на озере, образовавшемся после победы Гитлера). Однако затопление столицы силами войск НКВД было неизбежным именно после отъезда Сталина. К таким процедурам готовились очень тщательно.

– Когда в восьмидесятые годы разбирали старый мост на Дмитровском шоссе, в его основании нашли десятки тонн взрывчатки, пролежавшей в насыпи еще с войны, – говорит Валентин Барковский.

Сколько тонн взрывчатки лежит в насыпи Химкинской плотины, неизвестно. Плотина в парке «Покровское-Глебово» до сих пор опутана ограждениями с колючей проволокой и круглосуточно охраняется автоматчиками.

Источник: Потоп московский - "Совершенно секретно", No.7/230

===============


МОСКОВСКИЙ ПОТОП ОСЕНЬЮ 1941


В. ДЫМАРСКИЙ: Добрый вечер, уважаемые слушатели. В эфире "Эха Москвы" очередная программа из цикла "Цена Победы". Сегодня веду ее я, Виталий Дымарский. И сразу же представлю вам нашего гостя – журналиста, историка Искандера Кузеева. Здравствуйте, Искандер.

И. КУЗЕЕВ: Здравствуйте.

В. ДЫМАРСКИЙ: И приглашен он к нам сегодня неслучайно, поскольку именно сегодня в газете "Совершенно секретно" вышел материал Искандера Кузеева под названием "Потоп московский", где речь идет о секретной операции осени 1941 года. Более подробно расскажет сам автор статьи, а я сделаю одно отступление и просто скажу вам, что, видите, жизнь распоряжается по-своему, и повторяю, мы с Дмитрием Захаровым стараемся идти в хронологическом порядке по событиям Второй мировой войны, но когда приходит что-то интересное, мы возвращаемся назад, может быть, будем еще забегать вперед. И вот сегодня мы возвращаемся назад, в осень 1941 года, когда произошли те события, которые расследовал и о которых написал наш сегодняшний гость Искандер Кузеев. Искандер, о чем идет речь? Что за секретная операция осенью 1941 года прошла и почему речь идет о потопе?

И. КУЗЕЕВ: Давайте я начну с некоторого предисловия. Меня всегда занимал эпизод ноября 1941 года, с которым я достаточно плотно ознакомился из мемуарной литературы, в частности, недавно вышедшие на русском языке мемуары Гудериана, который воевал к югу от Москвы. Войска Гудериана, 2-я танковая армия, практически закончили окружение Москвы с юга. Была окружена Тула, войска подходили к Кашире, двигались по направлению к Коломне и к Рязани. И в это время советские войска, которые отражали атаки Гудериана, получили подкрепление с севера Московской области, где практически никаких боестолкновений не происходило. На севере Подмосковья и дальше по Тверской области был взят Калинин, войска стояли в окрестностях Рогачево и Конаково, и боестолкновения там происходили практически только в двух точках: у деревни Крюково и на Пермиловских высотах между Яхромой и Дмитровым, где войскам группы армий "Центр" противостоял фактически один бронепоезд НКВД, который случайно там оказался – он шел из Загорска в сторону Красной горки, где уже стояла немецкая артиллерия. И никаких других боестолкновений в этом регионе не было. В то же время, уже когда я стал знакомиться с этой темой, мне стало известно, что отдельные, буквально единицы немецкой боевой техники проникли на территорию Москвы.

В. ДЫМАРСКИЙ: Этот знаменитый случай, когда какие-то мотоциклисты доехали чуть ли не до "Сокола"?

И. КУЗЕЕВ: Да, да, их остановили на втором мосту через железную дорогу, который потом стал называться мостом Победы. Там два пулеметчика наших охраняли этот мост, причем они охраняли от авианалетов. Мотоциклисты проехали первый мост через канал и в районе нынешней станции метро "Речной вокзал", там была нелетная погода, и как мне рассказывали исследователи, которые занимались этой темой, они отошли вниз на лед погонять мяч, в это время проехали 30 мотоциклистов, и их уже остановили на последнем мосту перед станцией "Сокол". И был один немецкий танк между нынешними станциями метро "Сходненская" и "Тушинская".

В. ДЫМАРСКИЙ: Волоколамское направление.

И. КУЗЕЕВ: Да. Это Западный мост через деривационный канал в районе Тушино. И как мне рассказывали люди, которые занимались этими исследованиями, это мне рассказывали в управлении канала "Москва-Волга", как сейчас называется, ФГУП "Канал имени Москвы", самое высокое здание на холме между 7-м и 8-м шлюзами, и передавалась такая история из поколения в поколение, оттуда хорошо было видно: какой-то заблудившийся немецкий танк вышел, остановился на мосту, выглянул немецкий офицер, посмотрел туда-сюда, что-то записал в блокнот и уехал куда-то в обратном направлении в сторону Алешкинского леса. И третье, стояла немецкая артиллерия крупнокалиберная на Красной горке, которая уже готова была обстреливать Кремль, именно в эту точку двигался бронепоезд с севера, и местные жители переправились через канал и сообщили об этом руководству, в министерство обороны, и после этого начался обстрел этой точки, где стояла крупнокалиберная артиллерия. Но никаких войск в этом месте не было. Когда я стал заниматься этой темой, я выяснил, что происходило – происходило именно то событие, которое в этой публикации называется "Потоп московский".

В. ДЫМАРСКИЙ: Так что же это был за потоп? Просто затопили большую территорию для того, чтобы помешать продвижению немецких войск, правильно я понимаю?

И. КУЗЕЕВ: Да. Именно так. На Волоколамском направлении была взорвана плотина Истринского гидроузла, который называется "Гидроузел имени Куйбышева". Причем были взорваны водоспуски ниже уровня так называемой "мертвой отметки", когда спускается вода для сброса весеннего паводка. Огромные потоки воды в том месте, где наступали немецкие войска, обрушились на район наступления и были смыты несколько деревень, и поток доходил практически до Москвы-реки. Там уровень 168 метров над уровнем моря, отметка Истринского водохранилища, а ниже его отметка 143, то есть получается больше 25 метров. Представляете, это такой водопад воды, который смывает все на своем пути, затопляет дома, деревни. Естественно, никто об этом не был предупрежден, операция была секретная.

В. ДЫМАРСКИЙ: Кто осуществлял эту операцию? Войска или некие гражданские службы?

И. КУЗЕЕВ: На Истре это была войсковая операция, то есть инженерное управление Западного фронта. Но была еще и другая операция, которая проводилась совместно руководством канала "Москва-Волга", вот который сейчас называется "Канал имени Москвы", и тем же самым инженерным управлением Западного фронта, причем…

В. ДЫМАРСКИЙ: Другая какая операция?

И. КУЗЕЕВ: Другая, в другом месте.

В. ДЫМАРСКИЙ: А, еще одна была.

И. КУЗЕЕВ: Еще была вторая, вернее, даже две, так как вторая операция проводилась в двух точках. Когда немцы заняли Калинин и подошли уже вплотную к рубежу канала "Москва-Волга" и не было сил для отражения этих атак, уже готовилась эвакуация, уже Сталин готовился эвакуироваться в Куйбышев, сейчас Самару, было проведено совещание в Ставке Верховного главнокомандования, на котором было принято решение спустить воду из всех шести водохранилищ к северу от Москвы – Химкинское, Икшинское, Пяловское, Пестовское, Пироговское, Клязьминское, и спустить воду из Иваньковского водохранилища, которое тогда называлось Московское море, это с плотины у города Дубна. Делалось это для того, чтобы взломать лед и таким образом войска и тяжелая техника не смогли бы перейти Волгу и Московское море и не смогли бы перейти рубеж вот этот рубеж из шести подмосковных водохранилищ.

В. ДЫМАРСКИЙ: Первая операция на Истринском водохранилище, это ноябрь 1941 года?

И. КУЗЕЕВ: Да, конец ноября.

В. ДЫМАРСКИЙ: А другие?

И. КУЗЕЕВ: Через четыре дня. Эта была 24-го, а эта 28 ноября.

В. ДЫМАРСКИЙ: То есть все эти операции были проведена одна за другой в конце ноября. И каков результат, если так можно сказать? Чем пожертвовало советское командование во имя того, чтобы остановить немецкие войска?

И. КУЗЕЕВ: Было два варианта спуска воды – из Иваньковского водохранилища в Волгу вниз по течению и спуск воды из водохранилищ в сторону Москвы. Но был принят совершенно другой вариант. К западу от канала течет река Сестра, проходит она через Клин-Рогачево и впадает в Волгу ниже Дубны, впадает там, где канал проходит высоко над окружающей местностью. Она проходит в туннеле под каналом. И в реку Сестру впадает река Яхрома, которая тоже течет намного ниже уровня канала. Там есть так называемый Аварийный Яхромский водосброс, который на случай каких-то ремонтных работ позволяет воду из канала сбрасывать в реку Яхрому. И там, где река Сестра протекает под каналом, там аварийные люки есть, предусмотренные также для ремонта инженерных сооружений, которые позволяют воду из канала сбрасывать в реку Сестру. И было принято такое решение: через насосные станции, которые поднимают воду к московским водохранилищам, они стоят все на одной отметке 162 метра над уровнем моря, было принято решение пустить эти насосные в обратном, так называемом генераторном режиме, когда они крутятся в другую сторону и не потребляют, а вырабатывают электрический ток, поэтому это называется генераторным режимом, и вода была спущена через вот эти насосные станции, были открыты все створки шлюзов и огромный поток воды устремился через этот Яхромский водосброс, затопляя деревни, там на очень низком уровне над водой находятся различные поселки, там есть торфопредприятия, опытные хозяйства, масса ирригационных каналов в этом треугольнике – канал, река Яхрома и река Сестра, и масса мелких поселков, которые расположены практически на уровне воды. И осенью 1941 года мороз в 40 градусов, взламывался лед, и потоки воды затопляли всю окружающую местность. Все это делалось в обстановке секретности, поэтому люди…

В. ДЫМАРСКИЙ: Никаких мер предосторожности не принималось.

И. КУЗЕЕВ: И на третьей точке, там, где река Сестра проходит под каналом, там еще были сооружены – есть книга Валентина Барковского, ветерана канала "Москва-Волга", есть исследователь такой Михаил Архипов, у него есть сайт в Интернете, где он подробно об этом рассказывает – там были сварены металлические затворы, которые не позволяли воде из реки Сестры течь в Волгу, и вся вода, которую сбрасывали, представляете, огромный массив воды Иваньковского водохранилища уходил в реку Сестру и затоплял все вокруг. По данным Архипова, уровень реки Яхромы поднялся на 4 метра, уровень реки Сестры поднялся на 6 метров.

В. ДЫМАРСКИЙ: Объясните, как вы только что сказали, по всем свидетельствам – мы своими глазами не видели и своей кожей не чувствовали – была очень тяжелая и холодная зима, морозы были страшные. Вот эта вода, которая в огромных количествах выливалась на земную поверхность, она должна была превращаться в лед.

И. КУЗЕЕВ: Практически, да. Сначала лед взламывался…

В. ДЫМАРСКИЙ: Но потом-то, на морозе это все превращалось, наверное, в лед?

И. КУЗЕЕВ: Но это не сразу происходит. Я интересовался, как человек может спастись в такой ситуации. И мне профессор анестезиологии, с которым я разговаривал, сказал, что достаточно постоять полчаса по колено в такой воде и человек просто умирает.

В. ДЫМАРСКИЙ: Сколько таким образом было затоплено деревень?

И. КУЗЕЕВ: Во всех этих операциях где-то порядка 30-40.

В. ДЫМАРСКИЙ: Но, если не ошибаюсь, был приказ Верховного главнокомандующего товарища Сталина о затоплении, по-моему, более чем 300 деревень вокруг Москвы для того, чтобы остановить наступление немцев?

И. КУЗЕЕВ: Был приказ. Там говорилось не о затоплении, там говорилось об уничтожении.

В. ДЫМАРСКИЙ: Деревень. Собственно говоря, одна история очень известная. Это там, где Зою Космодемьянскую поймали, вот эти диверсионные группы…

И. КУЗЕЕВ: Да, это в соответствии с этим приказом 0428 от 17 ноября по Ставке Верховного главнокомандующего. И в соответствии с этим приказом должны были быть уничтожены все деревни в глубину фронта на расстоянии 40-60 километров. Ну, там такая витиеватая формулировка, что это операция как бы против немецких войск. И даже была такая формулировка "уводить с собой советское население".

В. ДЫМАРСКИЙ: То есть диверсионные группы должны были уводить с собой советское население перед тем, как сжечь деревню?

И. КУЗЕЕВ: Нет, отступающие войска должны были уводить. Но поскольку уже отступили и поскольку был приказ сжечь именно те деревни, которые находились за линией фронта, то эта приписка была просто фикцией. Эта приписка сейчас, для тех, кто защищает Сталина. Когда отдельные отрывки из этих материалов были в разных блогах опубликованы, то выступила в комментариях масса сталинистов, которые приводили эту фразу.

В. ДЫМАРСКИЙ: Как пример гуманизма.

И. КУЗЕЕВ: Да, да. Но эта фраза абсолютно ничего не значит, мы знаем. А потом, когда началось наступление, появилась масса кадров кинохроники о сожженных деревнях. Естественно, не возникал вопрос, кто их сжег. Там были немцы, вот, пришли операторы и снимают сожженные деревни.

В. ДЫМАРСКИЙ: То есть везде, где были немцы, на эту глубину, как приказал товарищ Сталин, все эти деревни, где стояли немцы, должны были быть уничтожены тем или иным способом.

И. КУЗЕЕВ: Да. И пришел отчет Сталину от Шапошникова и Жукова, уже от 29 ноября…

В. ДЫМАРСКИЙ: Это они отчитались перед Сталиным?

И. КУЗЕЕВ: Да. За две недели отчитались о том, что было уничтожено 398 населенных пунктов. И поэтому вот эти 30-40 деревень затопленных – капля в море…

В. ДЫМАРСКИЙ: Десятая часть, 10 процентов.

И. КУЗЕЕВ: Да, и на это мало кто обращал внимание. Причем здесь в отчете Жуков и Шапошников пишут, что и артиллерия была для этого выделена, и авиация, и масса этих диверсантов, 100 тысяч бутылок с зажигательной смесью и так далее, и так далее.

В. ДЫМАРСКИЙ: Это документ подлинный?

И. КУЗЕЕВ: Да, это абсолютно подлинный документ, есть даже данные где, в каком архиве он находится, фонд, опись.

В. ДЫМАРСКИЙ: А этот отчет Жукова и Шапошникова опубликован был где-нибудь?

И. КУЗЕЕВ: В полном объеме – нет.

В. ДЫМАРСКИЙ: Я никогда не встречал. А в статье вы его приводите?

И. КУЗЕЕВ: У нас будет дополнение в следующем номере и мы будем говорить об этом, опубликуем приказ 0428 и отчет, доклад Военного совета Западного фронта в Ставку Верховного главнокомандования от 29 ноября 1941 года. Это сразу проясняет всю картину.

В. ДЫМАРСКИЙ: Знаете, что меня еще интересует в этой всей истории. История, если дипломатично сказать, мало известна. А если более откровенно – то практически вообще не известна. У нас нигде, как я понимаю, ни в военной литературе, ни в мемуарной литературе об этой истории затопления нигде не рассказывалось или это где-то было, но под каким-то грифом "совсекретно", как и называется, собственно говоря, газета, где вы напечатались?

И. КУЗЕЕВ: Единственное, что мне удалось найти из опубликованного в прежние годы, это книга под редакцией маршала Шапошникова, которая издавалась в 1943 году, посвященная обороне Москвы, и она вышла с грифом "секретно" и уже в последние годы гриф "секретно" был снят и стоял гриф "ДСП", и рассекречена она была только в 2006 году. И в этой книге говорилось о взрыве водоспусков на Истре. А об операции на канале там ничего не говорилось. Это мне удалось найти только в книге, которая вышла к юбилею канала "Москва-Волга", в прошлом году отмечалось 70-летие, и была издана книжка Валентина Барковского тиражом всего в 500 экземпляров. И там подробно об этом рассказывается.

В. ДЫМАРСКИЙ: А эта книга, под редакцией Шапошникова, с нее сняли все грифы, но она, видимо, находится просто в библиотеках.

И. КУЗЕЕВ: Ну да, она больше не переиздавалась.

В. ДЫМАРСКИЙ: Я знал, конечно, что многие документы были под грифами, но чтобы выпустить книжку и сразу под грифом "секретно", то какой тираж-то у нее мог быть и для кого она тогда предназначалась?

И. КУЗЕЕВ: Тираж очень небольшой. Ну, для руководящего состава.

В. ДЫМАРСКИЙ: И еще тогда вот какой вопрос. А знали ли немцы об этой операции и описано ли это где-нибудь в немецкой военной литературе?

И. КУЗЕЕВ: Мне, к сожалению, не удалось найти. Когда у меня возникли сомнения в том, что действительно ли все было затоплено и гибли люди там, я изъездил всю эту территорию в квадрате Яхрома-Рогачево-Конаково-Дубна, и я там встретил массу людей, ну, не то что массу людей, это люди очень пожилого возраста, которые помнили об этом, которые рассказывали, и эта история передавалась из поколения в поколения. Мне рассказывал житель поселка имени 1 мая, это рабочий поселок прямо на уровне ирригационных каналов, впадающих в Яхрому, и он рассказывал, как бабушка пережила все это, она выжила. Многие ж не выжили, а те, кто выжил, оставили воспоминания. Она рассказывала, что они спрятались в картофелехранилище, и несколько солдат, перешедших Яхрому и ирригационный канал, они их просто спасли. Во-первых, там артиллерия била со всех сторон. Там были низкие совершенно щитовые дома, ниже даже крестьянских изб, и естественно, артиллерия била по тому, что видно, а видно было с высокой трубой картофелехранилище. И вот они говорят: "Что же вы тут сидите? Вас сейчас убьют". И начала поступать вода, они вышли и сумели по дороге, которая шла по насыпи чуть выше канала, выйти и уйти в сторону Дмитрова.

В. ДЫМАРСКИЙ: Искандер, скажите, а известно ли, кто-то вел ли такие подсчеты, сколько людей погибло в результате затопления этих деревень?

И. КУЗЕЕВ: Вот эти подсчетов мне нигде не удалось найти. И когда публиковали на блогах, я давал своим знакомым отрывки, там была масса возражений людей-сталинистов, видно было по их блогам в "Живом журнале", что это ярые поклонники Сталина, они говорили, что вообще там никто погибнуть не мог, что дома стоят высоко над уровнем реки, и что еще есть чердак, еще есть крыша. Но когда я разговаривал с медиками, они говорили, что спастись в такой ситуации мало шансов.

В. ДЫМАРСКИЙ: А известно хотя бы, какое было примерно население этих деревень до потопа?

И. КУЗЕЕВ: По конкретным деревням таких подсчетов нет. Известно, что из 27 миллионов, сейчас такая цифра считается, на штатный состав Красной Армии приходится только одна треть из этого числа.

В. ДЫМАРСКИЙ: Даже меньше.

И. КУЗЕЕВ: Две трети – это мирное население. Мне военные говорили, что вообще не надо поднимать эту тему, потому что любой артобстрел – это гибель мирного населения.

В. ДЫМАРСКИЙ: Итак, мы остановились на том, что попытались выяснить, сколько же людей жили и сколько погибли в тех 30-40 деревнях, которые были затоплены по специальному приказу Верховного главнокомандования путем сброса воды из Истринского и других водохранилищ в конце 1941 года. Понятно, что такие подсчеты тяжелы, вряд ли мы найдем точное число. А вы не интересовались, сколько из этих деревень потом возродились? Сейчас они существуют или от них ничего не осталось и все было построено на новом месте?

И. КУЗЕЕВ: Многие поселки, которые стояли практически на уровне воды, они были отстроены заново. Те деревни, которые были на более высоком месте, они были подтоплены и сохранились. Но там трудно тоже сказать, насколько они были подтоплены. Здесь я должен ответить оппонентам, которые уже высказывались по тому поводу, что затопления могло вообще не быть, что деревни на реке Сестра находятся очень низко над уровнем воды. Это связано с тем, что там не было паводкового затопления. Здесь я должен сделать небольшое отступление историческое. Река Сестра находится на трассе старого канала, который начал строиться еще во времена Екатерины, есть такое селение на реке Истра Екатерининские валы, и канал проходит через город Солнечногорск, он был не достроен в связи с тем, что отпала необходимость. Уже практически все готовы были сооружения. Это канал фактически на трассе Москва-Петербург. И когда построили Николаевскую железную дорогу, то строительство канала прекратилось, но были построены все гидротехнические сооружения – шлюзы, мельницы. И река Сестра до Солнечногорска, она вся была, как говорят речники, зашлюзована, там очень много стояло шлюзов, мельниц. И вот эти все старые гидротехнические сооружения не позволяли разливаться паводкам, поэтому деревни на этом пути судоходном. Одна деревня, где я побывал, например, называется Усть-Пристань, это на месте впадения Яхромы в Истру, и дома стоят очень низко, видно, что если подъем был 6 метров, то все это могло быть затоплены.

В. ДЫМАРСКИЙ: Понятно. Передо мной ваша статья лежит и я хочу зачитать диалог между Жуковым и Сталиным. Когда Сталин говорит, что через два дня все должно быть готово, ему Жуков возражает: "Товарищ Сталин, мы же должны эвакуировать население из зоны затопления". На что следует такой ответ Верховного главнокомандующего: "Чтобы информация просочилась к немцам и чтобы они послали к тебе свою разведроту? Это война, товарищ Жуков, мы сражаемся за победу любой ценой. Я уже отдал приказ взорвать Истринскую плотину. Даже свою дачу в Зубатово не пожалел. Ее тоже могло волной накрыть". Ну, это я так понимаю, не реальный диалог? Не то чтобы вымышленный, но реконструированный? 

И. КУЗЕЕВ: Это реконструкция, да.

В. ДЫМАРСКИЙ: Реконструкция по каким-то отдельным свидетельствам, видимо?

И. КУЗЕЕВ: Да. Ведь поток из Истринского водохранилища практически доходил до Москва-реки и мог затопить все вот эти дачные поселки, дачи в Зубатово, которые на Рублевке и до Рублевской плотины. Уровень там 124 метра, а уровень Истры…

В. ДЫМАРСКИЙ: А, скажите, Искандер, разговаривали ли вы с какими-нибудь военачальниками, стратегами нашими, специалистами военного дела? Жертвы, цена Победы – это вопрос, который мы постоянно обсуждаем. А что касается просто чисто военной эффективности, это была эффективная мера для того, чтобы остановить немцев?

И. КУЗЕЕВ: В общем-то, да. Ведь линия фронта от Калинина до Москвы сократилась фактически до двух точек – деревня Крюково, известная даже по песням, и Пермиловские высоты, где стоит памятник, кстати, единственный в России памятник генералу Власову.

В. ДЫМАРСКИЙ: До сих пор стоит?

И. КУЗЕЕВ: Да. Там выбито его имя, он там командовал 20-й армией.

В. ДЫМАРСКИЙ: А, ну как один из, не отдельный ему памятник.

И. КУЗЕЕВ: Да. Там потом появилась ударная армия Кузнецова, когда началось наступление, бронепоезд 73-й НКВД, еще какие-то воинские части, и в том числе 20-я армия.

В. ДЫМАРСКИЙ: Но ведь эту же операцию можно подать и по-другому, что другого выхода не было?

И. КУЗЕЕВ: Ну да, и эта операция была не единственная такого рода. Ведь еще на другой стороне был другой диктатор…

В. ДЫМАРСКИЙ: Мы об этом еще поговорим, меня просто данная ситуация интересует. Можно еще и так сказать, вот как те сталинисты, которые вам возражают, ну, они оспаривают сам факт, а чего им оспаривать-то сам факт, ведь можно сказать, что другого выхода не было, да, это было тяжело, сопряжено с огромными жертвами, но это тем не менее оказалось эффективно.

И. КУЗЕЕВ: В то же время, да, был риск, что война закончится в 1941 году, Гудериан уже получил приказ двигаться в сторону Горького. Должны были войска с севера и с юга где-то в районе Петушков сомкнуться…

В. ДЫМАРСКИЙ: Ну да, это известная вещь, что Гитлер уже решил, что Москва фактически пала и можно перебрасывать войска на другие направления.

И. КУЗЕЕВ: Не задерживаться, а дальше идти. Была стратегия выбрана по линии "А", Астрахань-Архангельск.

В. ДЫМАРСКИЙ: Я хочу еще раз вернуться к вопросу о количестве жертв. Я еще раз сошлюсь на вашу статью, где вы пишете, что когда пытались выяснить зону затопления и хотя бы ориентировочное число жертв, то ваше внимание жители деревни обратили на другое. Я опять же процитирую, в данном случае цитата точная, раз вы сами ее слышали: "Видите тот холм? Там просто скелеты внавалку". И показали на небольшой холмик на берегу реки Сестры. "Там лежат каналоармейцы". Видимо, это люди, гулаговцы, которые строили этот канал. Я вот к чему это спрашиваю. Видимо, там, помимо деревень, помимо живых душ, там были какие-то захоронения, кладбища и так далее, которые тоже были все затоплены?

И. КУЗЕЕВ: Скорее всего, кладбища-то были на правой стороне. В деревне Карманово, где мне говорили про каналоармейцев, я еще подумал, что ослышался, спрашиваю: "Красноармейцы?" – "Нет, каналоармейцы". Там ведь канал стал фортификационным сооружением и, собственно, всех строителей канала также можно считать людьми, которые стали жертвами этой войны, обороны Москвы. По разным источникам, в городе Дмитрове, подсчитывали научные работники в местном музее, там по их подсчетам от 700 тысяч до 1,5 миллионов человек погибли.

В. ДЫМАРСКИЙ: Погибли или были заняты на строительстве?

И. КУЗЕЕВ: Погибли на строительстве, там массовые захоронения. Мне рассказывали в поселке Летчик-Испытатель, на берегу Икшинского водохранилища, сейчас там какие-то структуры заняли последнее колхозное поле, стали строить коттеджи на небольшом кургане, и там наткнулись на массовые захоронения. Недавно строители реконструировали Волоколамское шоссе, строилась третья нитка туннеля и развязка на пересечении улиц Свобода и Волоколамского шоссе, там под каждой опорой масса скелетов, там было кладбище, и была масса скелетов внавалку уже под самим каналов. Там, если человек падал, просто оступился, был приказ не останавливать никаких бетонных работ, все в непрерывном темпе, и люди просто гибли. Описан в литературе такой случай на строительстве 3-го шлюза, когда просто на глазах у всех человек проваливался в бетон.

В. ДЫМАРСКИЙ: Искандер, еще один вопрос. Есть такая версия, что когда советское руководство готовилось к эвакуации из Москвы и когда считалось, что Москву придется сдать немцам, был план вообще-то затопления самого города Москвы?

И. КУЗЕЕВ: Да, об этом мне тоже говорили исследователи, которые связаны с этой темой. Есть такая Химкинская плотина между Ленинградским шоссе и коттеджным поселком нынешним Покровское-Глебово в парке Покровское-Глебово. Эта плотина держит весь каскад водохранилищ к северу от Москвы – Химкинское, Пироговское, Клязьминское, Пестовское, Учинское и Икшинское, находится на уровне 162 метра, как и все водохранилища, вода в Москве-реке находится в центре города на уровне 120 метров, то есть перепад 42 метра, и там, как мне рассказывали, была заложена тонна взрывчатки, включая эту плотину и ее мертвый объем, который уже ниже сброса паводковых вод, ниже сброса той речки Химки, который из нее вытекает, и вот этот поток мог просто обрушиться на столицу. Я разговаривал с ветераном, бывшим руководителем канала, мы сидели на третьем этаж здания рядом с 7-м шлюзом на пересечении как раз Волоколамского шоссе и улицы Свободы, он говорит: "Вот, мы сидим на третьем этаже, поток как раз, по нашим расчетам, именно до этого уровня мог подняться". А дальше масса даже высотных строений практически была бы затоплена.

В. ДЫМАРСКИЙ: Но никаких документальных подтверждений этих планов нет, как я понимаю? Есть только такие свидетельства людей устные?

И. КУЗЕЕВ: Да. И там же мне рассказывали, когда разбирали мост через Клязьминское водохранилище старый, сейчас там построен новый мост на Дмитровском шоссе, и там уже в 80-х годах находили взрывчатку в огромных количествах.

В. ДЫМАРСКИЙ: Которая, судя по всему, была предназначена именно для взрыва.

И. КУЗЕЕВ: Для взрыва моста. А здесь эта территория закрытая, там еще в 80-х годах можно было проехать по этой плотине, причем стоял "кирпич" и написано было с "20.00 до 8.00", то есть на вечернее время только закрывалась дорога, а сейчас она полностью закрыта, огорожена забором, колючей проволокой и эта местность абсолютно недоступная.

В. ДЫМАРСКИЙ: Собственно, когда мы говорим, что нет документальных свидетельств, документальных подтверждений, можно еще и предположить, что мы просто не ко всем документам имеем доступ, потому что, как известно, у нас архивы раскрываются, но очень лениво, я бы сказал.

И. КУЗЕЕВ: И эта история в виде легенды долгое время ходила и приписывалось, что это была идея Гитлера после прихода немцев затопить Москву. Пьеса была такая у Андрей Вишневского "Москау зее", "Московское море". Такая реконструкция, когда после победы Гитлера на лодках прогуливаются…

В. ДЫМАРСКИЙ: Это как бы чисто пропагандистский был ход, что Гитлер собирался затопить.

И. КУЗЕЕВ: Ну, да.

В. ДЫМАРСКИЙ: А, может, это была некая подготовка к тому, что сами могли затопить.

И. КУЗЕЕВ: Да, трансформация реальных событий.

В. ДЫМАРСКИЙ: Кстати, сам товарищ Гитлер ведь тоже подобную операцию затеял в Берлине.

И. КУЗЕЕВ: Да, здесь, по этим операциям, видно, что очень мало разницы между двумя такими диктаторами, когда речь идет о спасении собственной жизни, то диктатор готов пожертвовать жизнями собственного народа. В фильме "Освобождение" был такой эпизод, когда были открыты шлюзы на реке Шпрее и заслонки…

В. ДЫМАРСКИЙ: Да, и актер Олялин, игравший там капитана Цветаева.

И. КУЗЕЕВ: Который там погиб геройски. По-разному можно относиться к этому фильму, тоже во многом пропагандистскому, но там была потрясающая сцена, когда немцы, буквально пять минут назад бывшие противниками, они вместе выносили раненых, вместе держали линию оцепления, чтобы первыми могли выйти женщины и дети, это на станции "Унтер ден Линден", прямо рядом с Рейхстагом.

В. ДЫМАРСКИЙ: Кстати, про фильм "Освобождение" я мог бы сказать, что, да, действительно его воспринимают и совершенно, наверное, справедливо как фильм в первую очередь пропагандистский, но там достаточно много воспроизведено реальных событий войны, из которых каждый человек непредвзятый может сделать собственные выводы. Я помню, например, очень много эпизодов из фильма "Освобождение", которые меня наводили на мысли совершенно, может быть, не те, на которые рассчитывали авторы фильма. И по поводу того, как товарищ Сталин отдавал приказы брать те или иные города любой ценой и так далее. Поэтому это тоже имеет свою, так сказать, может быть, историческую даже ценность, этот фильм. Кстати, по-моему, не только в Берлине готовилось затопление. Мне кажется, что еще где-то, по-моему, в Польше был вариант затопления города? Нет, там взрыв был, там взорвать, по-моему, хотели Краков полностью.

И. КУЗЕЕВ: Насчет Кракова, я думаю, это, скорее, тоже из области легенды, потому что Краков стоит очень высоко…

В. ДЫМАРСКИЙ: Там, действительно, там не затопление было. Во-первых, спасибо вам, что вы приоткрыли, хотя, может быть, не полностью еще, но приоткрыли еще одну страницу истории войны. В какой степени вам показалось, что вы ее приоткрыли, и сколько еще закрытого в этой странице?

И. КУЗЕЕВ: Ой, очень много закрытого. Вообще, очень интересная тема отношения военного руководства к мирному населению. Буквально на днях были опубликованы мемуары режиссера театра Мейерхольда Александра Нестерова. Это такой титанический подвиг московского поэта Германа Лукомникова, у которого оказались истлевшие, буквально собранные по клочкам дневниковые записи времен войны, 1941-42 годы, в Таганроге. И когда я читал эти дневниковые записи Нестерова, у меня просто волосы вставали дыбом. Мне казалось, что я читаю отрывки из "1984" Оруэлла, когда на город Лондон систематически сбрасываются бомбы, гибнут люди при артобстрелах. Гибли русские люди, обстреливались всю зиму 1941 года и летом 1942-го, обстреливался город, его жилые кварталы, гибли люди, обстреливались и сбрасывались бомбы на жилые дома. Прифронтовой город Ростов несколько раз сдавался и занимался снова советскими войсками. И из этих дневниковых записей видно отношение людей к этому: "Большевики сбросили бомбы, большевики обстреливали город".

В. ДЫМАРСКИЙ: То есть обе стороны воевавшие с мирным населением не считались, можно сделать вывод такой, я думаю. Кстати, если посмотреть на потери во Второй мировой войне, причем не только Советского Союза, но и всех участников с обеих сторон, как антигитлеровской коалиции, так и сторонников Германии, то можно посмотреть, что чисто военные потери – соотношение, конечно, в каждой стране свое, все зависит от степени участия в войне – но мирных жителей погибло намного больше, чем на полях сражений.

И. КУЗЕЕВ: Да. В то же время я не слышал, чтобы, например, немцы бомбили занятый советскими войсками Кенигсберг. Такого не было.

В. ДЫМАРСКИЙ: Ну, есть, конечно, примеры такого человекосбережения. К ним тоже, наверное, можно по-разному относиться. Многие, например, считают, что те же французы, уступив Гитлеру достаточно быстро, мы знаем, там сопротивления практически не было, что тем самым они просто сберегали жизни людей и сберегали города, тот же Париж, условно говоря, занятый немцами, он остался таким, каким и был. И существует еще много дискуссий до сих пор на тему блокады Ленинграда. Это тяжелая тема. Там безумное количество людей. Во-первых, что этой блокады можно было избежать, если бы вели более мудрую, что ли, более рациональную хотя бы политику в отношениях с Финляндией, с одной стороны.

И. КУЗЕЕВ: А если бы не начали 22 июня бомбить Хельсинки?

В. ДЫМАРСКИЙ: Ну да, там сложная история.

И. КУЗЕЕВ: И ни в одном из оккупированных городов ведь не было такой ситуации, как в Ленинграде. В мемуарах Гудериана я читал, его записи, где он говорил о снабжении продуктами, что вывешены объявления, что продукты есть в достаточном количестве, чтобы население не беспокоилось в Орле, например.

В. ДЫМАРСКИЙ: Так что людьми жертвовали без оглядки без всякой, без подсчетов. И я уж так, может быть, даже отвечая не напрямую многим нашим слушателям, которые часто пишут нам, зачем мы об этом, о том, о сем, я еще раз хочу напомнить, что у нас программа о цене Победы. Цена Победы, подчеркиваю слово "цена", могла быть другой, по нашему мнению. И цена Победы, которая в первую очередь выражается числом погибших, числом человеческих жизней, отданных и положенных на алтарь этой Победы. И просто чтобы разобраться в этом, потому что победа любой ценой очень часто бывает, мне кажется, пирровой победой. Во всяком случае надо уметь критически смотреть на свое прошлое и как-то понимать его. Искандер, как у нас говорят в интервью с писателями, ваши творческие планы? Будете ли вы продолжать эту тему? Будете ли вы ей еще заниматься, какие-то расследования, исследования?

И. КУЗЕЕВ: В следующем номере мы планируем продолжение этой темы именно по Подмосковью. Думаю, те мемуары Нестерова, которые буквально на днях опубликованы в Интернете, они заслуживают того, чтобы о них поговорить отдельно. Это очень интересно. Это чудо, что сохранились такие записи. Ведь это опасно было их хранить. Там есть, например, такая запись: "Жители Таганрога празднуют годовщину освобождения города от большевиков". Это чудо, что такие записи сохранились.

В. ДЫМАРСКИЙ: Чудо, что они сохранились в руках частных лиц, потому что, я думаю, что такого рода свидетельств достаточно много. Другое дело, что они все попали, как в свое время говорили "куда надо". Я думаю, что многие слушатели, наверное, помнят, я сейчас провел несколько программ с исследователем из Великого Новгорода, который занимается коллаборационизмом во время войны. И там очень много документов. Я даже ездил в Великий Новгород и видел, что очень много документов, сохранившихся с той поры, где очень много свидетельств того, как все это происходило. Оккупация – это тоже очень тяжелая такая тема. Так что какие-то документы, свидетельства есть.

И. КУЗЕЕВ: Ведь Новгород – город, который практически четыре года был оккупирован.

В. ДЫМАРСКИЙ: Поменьше, там Псков, по-моему, дольше всех был под немецкой оккупацией. Ну, хорошо, я благодарю Искандера Кузеева за нашу сегодняшнюю беседу. А с вами, уважаемые слушатели, мы прощаемся до следующей нашей программы. Всего доброго, до свидания.

И. КУЗЕЕВ: До свидания.



Цитата

"...Когда 4-я танковая группа подошла 25 ноября к Истринскому водохранилищу и нависла угроза прорыва, русские открыли шлюзы водохранилища и залили водой район к югу от него, чтобы остановить немецкие войска. В результате открытия шлюзов была затоплена местность южнее водохранилища на протяжении примерно 50 км и уровень воды составил около 2,5 м..."
К. Рейнгардт, Поворот под Москвой. Крах гитлеровской стратегии зимой 1941-42 года.


Волна прорыва

«Вдруг послышался какой-то непонятный гул. Гляжу, а по Истре волна идет, высокая, метра четыре, может быть, или мне так со страху показалось... Лед на реке ломает, деревья выдирает с корнем и тащит вниз... Как до деревни дошла, тут и началось! Хорошо, наш дом повыше стоял, а те, что внизу, ближе к берегу, враз затопило, ломать начало, — только бревна трещат. Из людей кто-то смог зацепиться, кто-то успел в сторону убежать, но некоторых вода с собой забрала, было слышно, как кричат, на помощь зовут, да как же им поможешь?.. Нашлись потом несколько человек — сумели выбраться из потока ниже по течению, где вода по луговине растекаться начала, но были и утонувшие. Человек пять наших деревенских сгинуло бесследно в этом потопе, случившемся, когда воду из водохранилища внезапно спустили...» — так звучат воспоминания уже ныне покойной Людмилы Малявиной, жительницы деревни Бабенки Истринского района Подмосковья, в пересказе ее дочери Галины Степановны. К сожалению, никого из очевидцев этой трагедии отыскать оказалось невозможно, да и само селение Бабенки теперь стоит на другом месте, а от прежней деревушки почти не осталось следов.
О взрыве плотины Истринского водохранилища зимой 1941 г. упоминается во многих справочниках, военных мемуарах. Однако везде исполнителями акции названы фашисты: «взорвали при отступлении». И только совсем недавно доступными стали совсем иные сведения.
Еще в 1943 г. Наркомат обороны выпустил подготовленный Генштабом Красной Армии сборник «Разгром немецких войск под Москвой» под редакцией маршала Шапошникова. Однако это издание было засекреченным. Лишь несколько лет назад гриф «для служебного пользования» был снят, и сборник извлекли из спецхранов. В книге Шапошников написал: «24 ноября немцы вплотную подошли к рубежу Истринское водохранилище — река Истра. С приближением немцев к этому рубежу водоспуски водохранилища были взорваны, в результате чего образовался водяной поток высотой до 2,5 м на протяжении до 50 км к югу от водохранилища...»
А чтобы эффект неожиданности был максимально губителен для гитлеровцев, не стали предупреждать и местных жителей, остававшихся в селениях, расположенных по берегам Истры ниже водохранилища.
Об интересномфакте рассказал ветеран Юрий Гусев:
— Несколько лет назад у нас побывал участник Отечественной войны, бывший сапер. В июле-августе 1943-го он, будучи тогда молодым лейтенантом, командовал взводом, который устанавливал на плотине Истринского гидроузла защитные металлические сети. Как вспоминал ветеран, эту защиту от торпедной атаки с воздуха монтировали приблизительно в 150 метрах от плотины, опуская на 6 метров под воду. Все работы проводились под охраной сотрудников НКВД. Чекисты строго следили, чтобы никто из посторонних не мог увидеть, что делается возле плотины, и не позволяли самим саперам даже шага ступить за пределы рабочей зоны.

3 комментария :

  1. Черный квадрат Малевича,если его перевернуть ,обратная сторона будет БЕЛОЙ.

    ОтветитьУдалить
  2. Расскажите пожалуйста, откуда взялись немецкие части и в каком количестве, воевавшие в Крюково, если по-вашему, основное их наступление было остановлено водой в районе Московского Моря. Напоминаю - деревня Крюково (современный Зеленоград) находится на том же направлении, но гораздо ближе к Москве, чем Московское Море (современное Ивньковское водохранилище).

    ОтветитьУдалить
  3. Дочитал до диалога Сталина и Жукова и понял что статье верить нельзя.
    Жуков страдающий о народе, равно как и Сталин заботящийся о своей даче. Стопроцентная ложь в квадрате.

    ОтветитьУдалить